1  и ю н я  2014
Screen Shot 2014 05 24 at 7.35.47 PM И солнце закатилось за Адриатическим морем. Из мемуаров Франсиса Карко о короле богемы Монмартра Ролане Доржелесе

Кабаре «Проворный кролик»

Самыми первыми по времени друзьями были Гийом Аполлинер, Сальмон, Макс Жакоб, Андре Варно (которого звали «папашей Дэдэ») и Ролан Доржелес. Последние два, также как и Мак-Орлан, в ту пору рисовали: Варно – уличных девчонок и посетителей пивных, а Доржелес – большие планы и чертежи, так как готовился стать архитектором. Не объясняет ли это отчасти сюжет его «Пробуждения мертвых»? Несмотря на такие солидные планы на будущее, Доржелес носил длинные волосы и драпировался в плащ романтика самого высокого полета. Варно тоже отдавал дань этому нелепому увлечению. Его приятная наружность всюду привлекала внимание девушек. Доржелес, предпочитавший журналы и газеты нашим историям и большие рестораны – нашим скудным трапезам, Доржелес, заглядывавший в «Кролик» лишь для того, чтобы обличать то, чему там все поклонялись, переменился однако меньше, чем мы. Хоть он теперь и расстался со своим прежним костюмом и остриг волосы, – его энтузиазм, его великодушие, его живость и изумительный жар души остались все те же. Всегда он готов был сражаться с ветряными мельницами, включая и те, что украшали вершину холма на Монмартре и вертелись лишь под действием ветра парадоксов. Кто на Монмартре не помнит приключение с ослом милейшего Фредэ? Доржелес поклялся как-то прославить это животное и при случае держал пари с художниками, что на выставке «Независимых» произведение этого осла окажется самой новой и оригинальной из всех картин. Пари было принято. Доржелес почесал затылок и в сопровождении «папаши Дэдэ» отправился к Фредерику, таща в своей свите еще и полицейского, которому заявил, что необходимо будет немедленно составить протокол. Добрый малый не подозревал шутки и был смущен почетным значком министерства народного просвещения, который Доржелес нацепил специально для того, чтобы внушить к себе уважение.

Screen Shot 2014 05 24 at 7.35.57 PM И солнце закатилось за Адриатическим морем. Из мемуаров Франсиса Карко о короле богемы Монмартра Ролане Доржелесе

Папаша Фредэ с осликом Лоло

Пришли к Фредэ. Приказали привести осла. Привязали ему к хвосту кисть и насыпали корму.

- Только не обижайте моего Лоло, – твердил Фредэ. – О, это славная скотинка!.. у него в характере ни капельки коварства.

- Подожди, не мешай нам, – возразил Доржелес. – Увидишь сейчас, что будет…

Кисть обмакнули в краску, «папаша Дэдэ» приблизился к Лоло с большим полотном, и так как славное животное во время еды выражало свое удовольствие взмахами хвоста, кисть начала свою работу и задвигалась по полотну. Изумленного же полицейского заставили писать протокол:

«В виду того, что кисть была закреплена на конце хвоста осла господами Доржелесом и Варно в присутствии господина Фредерика, владельца означенного осла…» и т.д. и т.п.

Screen Shot 2014 05 24 at 7.36.05 PM И солнце закатилось за Адриатическим морем. Из мемуаров Франсиса Карко о короле богемы Монмартра Ролане Доржелесе

А кисть гуляла и гуляла по полотну, и мало-помалу невообразимая пачкотня покрыла поверхность последнего. «Картина», которой предстояло вызывать восхищение снобов, была готова. По правде говоря, это произведение недолго обдумывалось его творцом. Но тюбики с краской быстро пустели, – и среди пачкотни на полотне можно было уловить по временам очень любопытные красочные эффекты, оригинальные замыслы, символы и образы.

-Ну, что скажешь?! – восклицал Доржелес. – Твой славный Лоло будет иметь успех! За его первую картину заплатят хорошо.

- И полученное пропьют у тебя, будь покоен, – заверил Варно Фредэ, потиравшего себе лоб.

- Господа! – перебил полицейский, совершенно сбитый с толку этим странным протоколом на тему зоологии и живописи. – Под каким названием записать эту … картину?

- Честное слово… – начал Доржелес в затруднении.

- Напишите: «Натюрморт», – предложил Фредэ.

- Нет, нет! – запротестовал Ролан. – Погодите…

Он толкнул локтем своего сообщника и спросил:

- А ты как думаешь?

Папаша Дэдэ ничуть не затруднился:

- Можно, – начал он, назвать это…

- Стоп! – вдруг хлопнул себя по лбу Доржелес, которого осенила идея. – Полицейский, пишите!

Он продиктовал:

- Название картины: «И солнце закатилось за Адриатическим морем».

Потом написал на полотне крупными буквами: «Иоахим Рафаэль Боронали».

i 010 И солнце закатилось за Адриатическим морем. Из мемуаров Франсиса Карко о короле богемы Монмартра Ролане Доржелесе

Et le soleil s’endormit sur l’Adriatique

Успех этой картины на выставке «Независимых» превзошел все ожидания. Во всех залах любопытные и знатоки спрашивали только о картине осла и теснились, чтобы получше рассмотреть ее. Все хохотали, выражая удивление и восторг по поводу того, что в этом году самые замечательные экспонаты были превзойдены картиной славного Лоло и что Доржелесу так легко удалось выиграть пари.

Такие школьнические выходки были во вкусе того времени, а у Доржелеса было много изобретательности, смелости и безграничная потребность растрачивать себя на пустяки. Не он ли поставил в галерее античной скульптуры в Лувре бюст, который взял у одного из своих друзей-скульпторов, поклявшись последнему, что весь Париж о нем скоро заговорит? История эта наделала скандал, так как бюст преспокойно стоял в галерее среди классических образцов скульптуры, пока сам Доржелес и его товарищ ваятель не начали его рекламировать. Доржелес на каждом шагу умел найти случай одурачить глупцов; то он в каком-нибудь отчете о выставке Салона, рассуждая о современной живописи, приводил мнимые утверждения каких-нибудь ученых авторитетов, то, толкаемый своей любовью к проказам, выставлял на какой-нибудь улице Парижа дорожный знак, на котором большими буквами было написано: «Проезд закрыт», устанавливал заграждение на дороге, ставил фонари, которые по вечерам сам же зажигал, и останавливал таким образом уличное движение. Ничего не могло его смутить.

… Да, я прав, когда пишу: «Доржелес – поэт». Он был поэтом на свой лад. Щедрый и великодушный, бурный и порывистый, непоседливый, восторженный. Он обожал красные жилеты, любил кабачки, где мы бывали, преклонялся перед случаем и великими людьми и, хоть и носился тогда с тысячью идей, по меньшей мере нелепых, – его истинная натура, как вспышки молнии, прорывалась очень часто во всем. Что из того, если его «писания» тогда еще предназначались лишь для газет? Ему стоило после войны отнести одно из них в другое место – и мы получили книгу, которая называется «Деревянные кресты» и которой нет равных.

 

 

ИСТОЧНИКИ:

Франсис Карко. От Монмартра до Латинского квартала. Ленинград. Прибой, 1927

http://fr.wikipedia.org/wiki/Et_le_soleil_s%27endormit_sur_l%27Adriatique

http://www.fitram.eu/Articles/Joachim-Raphael-Boronali