18 – 28  н о я б р я  2013
610 saf project Антонина Софронова. Книжная и журнальная графика 1920 1930 х годов из собрания Юрия Петухова.

 

Безусловно, практически любой коллекционер втайне примеряет на себя истории создания известных теперь всему миру коллекций Сергея Щукина, Ивана Морозова, Пегги Гугенхайм, Гертруды Стайн, Георгия Костаки и других, кому удалось раньше многих разглядеть и поверить в будущих героев мировой истории искусства. И речь здесь совсем не о деньгах. Самим собирателям теперь абсолютно нет никакого резона в том, что собранные ими коллекции выросли в десятки, сотни, тысячи раз. Более того, даже большинству наследников (особенно с русскими корнями) от этого умозрительного увеличения стоимости собранного предками добра тоже нет никакой пользы. Поэтому про деньги давайте забудем. Речь совсем о другом.

Как известно, абсолютное большинство людей, в той или иной степени, тоже могут назвать себя коллекционерами. Мы все что-то находим, покупаем, собираем, куда-то складываем. Марки, открытки, книги, чашки, тарелки, монетки, да и еще множество разных вещей, которые каким-то таинственным образом стали нам интересны. У большинства собирательство заканчивается достаточно быстро, практически на начальной стадии, и лишь немногие познают страсть истинного коллекционирования, постепенно становясь настоящими специалистами в конкретной «области собирательства».

Мне посчастливилось в разное время пообщаться  со многими крупными коллекционерами, собирателями с большой буквы. Их личные судьбы, как  и судьбы их собраний, сложились по-разному. Но каждый из них, формируя свою коллекцию, надеялся сделать в интересующей его области  пусть небольшое, но открытие. Конечно же, очень немногие могут похвастаться серьезными находками, способными перевернуть или изменить представления о конкретном авторе или художественном направлении, мало кому «повезло» открыть новых гениев, лишь единицам удалось предугадать, предвосхитить в своих собраниях дальнейшее развитие изобразительного искусства. Но это не мешает новым коллекционерам тратить свое время, силы и деньги на поиски, изучение, сохранение и популяризацию предметов своей страсти.

Не претендуя на какое-то серьезное открытие в теперь уже достаточно хорошо известном творческом наследии Антонины Софроновой, хотел бы взять на себя смелость и обратить Ваше внимание на непродолжительный отрезок в творчестве художницы, позволяющий по-другому взглянуть на ее место в истории русского изобразительного искусства .

Я не был знаком с самой Антониной Федоровной – был еще совсем младенцем, когда она ушла из жизни. А с ее дочерью (тоже художницей)  Ириной Евстафьевой, ее мужем Сергеем Ивановичем  и их дочерью Ниной мы не только были знакомы, но и весьма плодотворно сотрудничали. Мне удалось познакомиться практически со всем  обширным творческим архивом художницы, от самых ранних, ученических вещей, до самых поздних акварельных листов. Что-то нравилось безоговорочно и сразу, а до чего-то приходилось «доходить», подтягивая свой уровень. Творчество художницы – очень женское и лиричное. Серии  пейзажей и портреты 1930-1940-х годов;  листы, посвященные московскому зоопарку; большое количество натюрмортов – наполнены лирикой. Даже, несмотря на отдельные достаточно жесткие по изобразительному  языку серии художницы 1920-х годов,  для большинства из нас она  остается  художником-лириком.

Сегодня мне хотелось бы познакомить Вас с совершенно  иной Антониной Софроновой. Если в книжных иллюстрациях, экспонируемых на выставке,  художница предстает  привычной и узнаваемой, то в журнальной графике перед  нами  совершенно иной художник. Безусловно, сама специфика журнального рисования в то время требовала более строгой и стилизованной пластики. Но в случае с Софроновой,  уж очень разителен контраст со станковыми рисунками и акварелями того же периода.

 

Sofronova ill 056 Антонина Софронова. Книжная и журнальная графика 1920 1930 х годов из собрания Юрия Петухова.

Рисунок для журнала. 1920-е гг.

 

После начавшейся  в стране борьбы с формалистическим и беспредметным искусством,  Софронова, как и многие,  «получила» за свои беспредметные и конструктивистские изыски. Однако художница нашла для себя выход и продолжила опыты в этой области, работая по заказам для издательств. Книжная обложка или форзац стали своеобразной творческой лабораторией, где Софронова позволяла себе «некоторые вольности». Хотелось бы  обратить внимание на небольшие по формату декоративные композиции для книжных обложек.  В них Софронова продолжает линию, начатую  Казимиром Малевичем, Александром Родченко, Варварой Степановой, Николаем Суетиным, Ильей Чашником, Павлом Мансуровым и другими художниками. В книге это еще было отчасти возможным, любые другие формы творческих поисков пресекались моментально. Удивительным образом работы, созданные Софроновой в 1930-е годы, предвосхитили пластические решения, к которым в 1960-е придут Юло Соостер, Евгений Михнов-Войтенко и многие другие художники, так называемой, «второй волны русского авангарда».

 

Sofronova ill 091 Антонина Софронова. Книжная и журнальная графика 1920 1930 х годов из собрания Юрия Петухова.

Декоративная композиция. 1930-е гг.

 

Уверен, – большинство из Вас не могли себе даже представить такую Антонину Софронову. В этих работах она намного ближе к тем героиням русского  изобразительного искусства, которых с недавних пор принято называть амазонками русского авангарда -  Любовь Попова, Александра Экстер, Наталья Гончарова, Надежда Удальцова, Варвара Степанова,  Ольга Розанова. Собственно, место художницы в этом ряду, с моей точки зрения, абсолютно закономерно и вполне оправдано.

 

 

 

· Издания

· Работы

· Фото

· Пресса