1 с е н т я б р я 2012

Большинство из нас, безусловно, помнит довольно шумную историю о «закрытии» трех ведущих московских галерей современного искусства. Этому событию были посвящены многочисленные публикации в прессе и активная полемика в социальных сетях. Градус обсуждения был очень высок. Дело даже не в том, что кому-то нравится современное искусство, а кто-то его не понимает, не принимает или вообще на дух не переносит. И уж, конечно, дело не в личных симпатиях или антипатиях к главным участникам этих событий. Эти ребята на протяжении многих лет активно работали на ниве зарождавшегося российского арт-бизнеса.  Настало время, и теперь они заявили о невозможности своего функционирования в прежнем качестве в сложившейся ситуации.

Я очень внимательно следил за развитием событий, различными заявлениями, мнениями, предположениями, которые высказывали участники этих обсуждений. Лишь однажды задал вопрос участникам дискуссии: почему все эти бесчисленные разговоры ведутся только о галереях современного искусства, так называемого contemporary art. Разве проблемы, о которых заявили галеристы, не являются типичными для всего нашего пресловутого арт-рынка? Может быть, галеристы, занимающиеся искусством модерна, находятся в сильно привилегированном положении? Или они живут в другой стране? Продают работы каким-то совсем другим людям? Ответа не было, да я его и не ожидал. Соглашусь с некоторыми, что вся эта шумиха отчасти смахивала на хорошо продуманную PR-акцию. Да даже если это и так! Мне думается, что необходимость обратить общественное внимание на сложившуюся ситуацию позволяет использовать для этого и PR-акции.

Обидно, что в суете полемики об уехавших из страны коллекционерах, о необходимости государственного участия в культуре страны и так далее, мало кто из участников этих самых дебатов задумался над глубинными причинами происходящего. Ну, подумайте, чего стоило людям, которые по двадцать-тридцать лет своей жизни вложили в галерейную деятельность, вот так вот разом взять и от всего этого отказаться. Попробуйте представить, сколь существенными должны быть причины, чтобы пойти на такое.

Вот теперь появилась новая информация о том, что с Винзавода съезжают две галереи.  При этом в прессу, естественно, попадает информация только о более или менее известных участниках. Те же, кто статусом пониже или связей в СМИ поменьше, уходят по-тихому, «без шума и пыли». И если XL, Айдан или Гельман с Меглинской и Paperworks трансформируются в другие институции или переезжают на другие площади, то многие из менее известных галерей просто тихо умирают. Как это пелось в хорошо известной раньше, а теперь совсем позабытой песне: «… отряд не заметил потери бойца…» Сейчас многие говорят, что на месте закрывающихся появляются новые галереи, что жизнь продолжается и свято место пусто не бывает. Возьму на себя некоторую смелость (с учетом 25-летнего стажа галерейной деятельности) возразить – Вы уверены, что это место все еще «свято»? Именно так – ВСЕ ЕЩЕ!

 

Васильев Олег Уходя по аллее, назад оглянись!

Олег Васильев. Из стихов Всеволода Некрасова. 1991

 

Раз уж начал  –  продолжу, только замечу, что высказываю свое личное мнение. Когда-то, в конце 80-х -  начале 90-х, сами понятия «галерея» и «галерист» были чем-то новым, даже новаторским для нашей страны и нашей жизни. Никто толком не знал, как они должны функционировать, как взаимодействовать с художниками, наследниками, музеями. Ни о каких финансовых отношениях между художниками и галеристами, ни о каком арт-рынке и речи еще не было. В скобках в очередной раз замечу, что с моей точки зрения, он в России так и не появился. Но это  –  совершенно другая тема. Так вот, тогда галеристы кроме организации самого выставочного процесса, кроме попыток налаживания взаимоотношений с художниками, посетителями, спонсорами, а позднее и с коллекционерами, действительно в глазах общественности выполняли благородную, просветительскую миссию. Они служили своеобразными мостиками, были проводниками для всех желающих в новый малознакомый мир современных отношений с искусством вообще и с современным искусством в частности. Все это происходило скорее по наитию, с большим количеством ошибок и набиванием «шишек», но  происходило. Галереи предоставляли возможность многим художникам выставиться, не дожидаясь серьезного юбилея, дававшего право на персональную выставку в каком-нибудь из залов МОСХа. И все это они делали за свои собственные средства, получая иногда взамен какое-то количество работ, которые особенно никому тогда не были нужны. В большей степени галереи были своеобразными клубами для интересующихся и увлеченных, нежели коммерческими организациями, активно включенными в механизм арт-рынка.

Потом наступил непродолжительный период интереса появившегося класса обеспеченных людей, который привел не только к существенному росту цен на искусство, но и на возникновение противостояния между современным искусством и искусством модерна, на борьбу за клиентов и так далее, и тому подобное. Да, при этом наши галеристы были вынуждены всячески декларировать, что они занимаются чистым искусством, а продают работы нехотя, только из-за необходимости как-то держаться на плаву, и по-тихому. Именно здесь с моей точки зрения лежит принципиальное различие между нашими и западными галереями. Там никто и не скрывает, что это бизнес, а мы стыдливо прикрывались, будто фиговым листком, своей чистотой и «девственностью». Только это не девственность, а дремучесть.

В условиях практически стихийного рынка ни к чему хорошему это привести не могло. Начались трения с художниками, наследниками, коллекционерами. Существенно изменилось отношение к галереям и их владельцам со стороны широкой общественности, в глазах которой галеристы постепенно превращались из пионеров и подвижников в акул капитализма, наживающихся на художниках и наследниках, и стремящихся всячески обманывать коллекционеров, пытаясь «втюхать» им очередной «фальшак». Так вот, из всего вышесказанного делаю вывод, что в сложившейся ситуации виноваты абсолютно все участники так и не сформировавшегося российского рынка искусства: галеристы, свободные кураторы, дилеры, художники, искусствоведы, журналисты, эксперты, музейщики, коллекционеры. Одним словом, все мы, кто имел и имеет хоть какое-то отношение к искусству. Мы не нашли в себе сил и возможностей всерьез попытаться создать наш «общий дом» с цивилизованными отношениями между «соседями». Мы не смогли найти понятный всем участникам язык, не выстроили конструкции правовых взаимоотношений и ответственности сторон. Теперь пожинаем результаты. Обидно и жалко. Дело не только в уехавших немногочисленных российских коллекционерах, не в том, что государству абсолютно наплевать на то, что происходит в культуре (там люди делом заняты – «пилят», да так, что только щепки летят). Не в том, что все российские художники хотят жить красиво и богато, как их очень (заметьте) немногочисленные собратья на Западе. Не в том, что в России исчезла художественная арт-критика – не журналистика, а именно вдумчивая, четко аргументированная и уважительная критика. Не в том, что не существует института экспертизы и экспертов, несущих моральную, материальную и юридическую, да и просто личную ответственность. Не в том, что напрочь отсутствует сколь-нибудь правовое сопровождение или намек на юридическую чистоту в вопросах наследования и авторского права. Все и всё вместе привело к столь плачевным результатам. Это такая техногенная катастрофа в области культуры. Старые механизмы сильно износились. Безусловно, кризис, безусловно, отсутствие в России привычки покупать искусство, практически полное непонимание и полная безответственность состоявшихся в бизнесе людей о своей роли в истории. Абсолютный пофигизм и нежелание государственных мужей участвовать в формировании реальной поддержки и развития культуры. Ну, нет у нас таких мыслей в головах, ну, не хотим мы думать о том, чем нас вспомнят будущие поколения. И, правда, зачем нам все это? У нас и у самих не так много времени, чтобы успеть насладиться возможностями,  мы же не знаем, что с нами  завтра случится.

Я тут недавно задумался об идеальном выставочном пространстве, подходящем для моих новых проектов, стал перебирать все известные площадки и понял, что практически ни одно из существующих сейчас в Москве не подходит. Где-то места маловато, где-то пространство или экспозиционное оборудование не соответствуют современным требованиям, куда-то люди просто не пойдут, потому что добраться практически невозможно, а куда-то вовсе не пустят независимо от качества идеи и списка участвующих в проекте авторов. Вот и еще одна из множества существующих проблем.

Галеристы с богатым опытом и только заявляющие о себе все равно будут заниматься искусством и просветительством. Не благодаря, так вопреки!  Настало время новых форматов и форм выставочной деятельности. На смену старым придут новые институции. Современному зрителю уже недостаточно просто выставки хорошего художника в небольшой галерее, он хочет большего, он хочет шоу. Посмотрите на современное искусство – по сути это бесконечные попытки организации шоу непосредственно самим произведением. А уж тем, кто занимается искусством модерна, придется всерьез «поломать голову» в поисках новых вариантов показа и путей взаимодействия со зрителем.

Наступает время, когда следует хотя бы попытаться найти новые варианты приложения своих сил, знаний и опыта. Будет ли это Фонд, творческая студия-мастерская или некая неизвестная, пока еще даже не придуманная форма культурной инициативы, но точно будет.

Вот так желание проинформировать общественность о непростом решении закрыть московскую галерею 2.36 привело к появлению очередного текста совсем не интернетовского формата.